Глава 6. Привязанности

Мы же вроде как в буддизме сопротивляемся привязанностям, а тут получается, я культивирую какие-то «высшие привязанности», в том числе привязанность ко мне.

Существуют привязанности, возникающие как команды самости: это привязанности к другим людям, привязанности к ложным идеям, целям и ценностям, например, вследствие подсознательного копирования своих родителей, к текущему образу жизни, привязанности к системе знаний о мире. Все это — ложные смыслы. Самсара создана была только для этого — давать вам ложные смыслы, чтобы удовлетворять своим суррогатом ваши внутренние стремления к свободе и радости существования. Вы ищете все то же, что и настоящие воины, но вы ищете под фонарем, там куда вам подсвечивает самсара. Это гораздо проще, но вы ищете не там.

В этом вопросе не получится так, чтобы не доверять мне, но и не верить Сатане, Иблису, Маре, Ахриману. Так не бывает. Если вы не верите мне, то этим вы вверяете себя Маре Иблисовичу Ахриманову, который вам и внушает недоверие ко мне. Здесь картинка бинарная.

Сознание, перед которым стоит подобный выбор, является дуальным. Для недуального сознания такого выбора нет, поскольку правильный выбор был уже сделан ранее. Уровень дуальности пройти можно, но это уже не начальная практика, к которой вы еще не приступали. Начальная практика заканчивается после ухода формы (самости), и тогда начинается уже взрослая практика, где встают недетские вопросы и решаются серьезные задачи. Например, многоступенчатый путь к недуальному сознанию, где больше нет добра и зла. А мы 15 лет толчемся на уровне детского сада, не в силах даже самостоятельно воспринять, почему мир справедлив уже сейчас. А все несправедливости — это иллюзии нашего ложного понимания.

Сатана — это то, что внутри вас, и нет никакого другого. Если он сейчас говорит, что я неправ, что в созданной им самсаре есть цели истинные, которые ведут к высшей реализации, к свободе, к богу, то вы тем самым реализуете его в себе. Тут все однозначно.

Сатана, который показывает путь к богу, — такое только для слабоумных, да. Но использовать самсару для освобождения — это совсем другое. Здесь цель — освобождение, а самсара — инструмент. Нужно изменить игру так, чтобы из инструмента Сатаны превратиться в того, кто использует его самого как инструмент освобождения.

Или как красиво сказано в нашем любимом культовом фильме: «...в любой игре всегда есть охотник и всегда есть жертва. Вся хитрость — вовремя осознать, что ты стал вторым, и сделаться первым».

Там речь идет не об игре в самсаре между охотником и жертвой. Речь об игре самсары с вашим восприятием. Либо она играет с вами по ее правилам, либо вы играете с ней в свою игру по вашим правилам. Кто устанавливает правила в вашей жизни? Если вы ориентируетесь на манящие вас самсарные цели, разделяете ценности социума — вы просто жертва, которую ведут на убой.

Вам даже может казаться, что у вас амбициозные цели, что вы можете покорить весь мир. Но покорить мир в рамках, дозволенных рабу, — это не подвиг. Это то же рабство. Игра по правилам хозяина. Изменить правила, выйти из рабства — это достойная цель.

Это значит, что нужно использовать своё окружение и несправедливость, с которой вы сталкиваетесь, чтобы бороться не с окружением, а с собой. Уничтожать себя — это значит стать охотником, преследователем, сталкером. Я намеренно не пишу «уничтожать самость», поскольку тогда вам может показаться, что ваша самость — это нечто отдельное от вас. Но как раз наоборот: самость — это и есть ваше «я», это и есть вы сами, тот, кем вы себя считаете, тот, кто воспринимает мир и испытывает в нём несправедливость со стороны окружающих людей.

Осознать, что ваше «я» не есть ваше «я», это задача. Увидеть, что существует и другое «я», по отношению к которому все ваши эмоции и суждения являются внешними, что они, словно отрава, впрыскиваются в ваше сознание из какого-то чуждого вам «новообразования». Это первый этап, ведущий к потере формы.

Фактически можно рассматривать связи как психологическую опору для вашей жизни. Вы находите опору своей психике в карьерном развитии, в укладе жизни, в материальном достатке, в создании уюта в доме, в «отношениях», в друзьях, в хобби, в истинном учении и в учителе вроде меня. Все это опоры, но не все они принадлежат самсаре.

Все, что принадлежит самсаре, должно быть отпущено.

Хотя ко мне, как и к учению, можно также быть привязанным формой. Учение может стать частью образа жизни для формы, а вместо меня форма может создать для вас кумира, предмет поклонения, объект влюбленности, но все это не будет иметь ко мне отношения. Изображение в ваших глазах будет похожим на меня, но оно будет очень далеко от меня.

Даже если вы привязаны ко мне сакральной связью, то баланс таков, что этой связи приходится конкурировать со многими другими связями, которые фиксируют вас на объектах мира самсары, не позволяют вам двигаться туда, куда ведет эта единственная истинная связь.

Начать практиковать после 50 лет, как некоторые из вас планируют, не получится. Ну, дескать, тогда уж терять будет нечего, никому не буду я нужна такая старая, буду практиковать. Не обманывайте себя. Предаваться утехам самсары до 50 лет, гоняться за миражами и прочими «отношениями», а потом резко забрать свои нити привязанностей и сбросить форму — это слишком амбициозный план. Если вам так кажется, то как раз это и есть внушение формы. Она хорошо знает, зачем она это делает. И уж тем более не предъявляйте мне претензий, что я буду несправедлив по отношению к вам. Из-за того, что вы глухие и слабоумные, ничего не понимаете из того, что я говорю и пишу, никак не следует, что мир несправедлив (и я как его часть). Чисто математически эти вещи не связаны.

Если нити привязанности контролирует ваша самость — это привязанность, которая однажды принесет страдания. Если эти нити протянуты намерением высшей реализации, подлинным пониманием вашего места в жизни, то эти нити не будут содержать ложных целей. Однако и они могут причинять боль, если вы вдруг решите отвернуться от вашей реализации в пользу целей самсары.

Конечно, любая связь потенциально может доставлять боль. Вопрос лишь в том, что истинные связи ведут к духовному освобождению и активны даже после смерти. И если их не предавать, то они и не будут причинять боль. В то время как самостные связи гарантированно однажды приносят боль — если не при жизни, то после нее.

Если же сравнивать боль, которую может принести самостная привязанность, и боль из-за отказа от своего предназначения, то последняя тоньше, выше и глубже, она пронзает наши более тонкие и центральные структуры и воспринимается более тотально, чем просто боль от потери самостной привязанности. Но «не только лишь все» могут воспринять эту боль. Как правило, сознание так замусорено, что потеря истинных связей вызывает лишь смутный отдаленный дискомфорт, и от него очень легко отвернуться.

Нити привязанностей бывают как актуальными, так и уходящими в прошлое. Это можно заметить, когда вы привязаны к какому-то человеку, который уже умер. Его объективно уже нет в живых, а вы все еще привязаны к нему. Поэтому даже когда вы отвяжетесь от привязанностей в настоящем, вы обнаружите, что по-прежнему сильно привязаны к прошлому. Нужно иметь в виду, что «нити» — это некоторое описание, а не объективная реальность. Реальности вообще не существует. Никакой реальности не существует. Есть лишь описания иллюзий различного уровня. Когда же я говорю о какой-то реальности, я всегда подразумеваю иллюзии более высокого порядка, чем те, в которых живете вы.

Нити привязанностей можно рассматривать как ограничения сознания, энергетические блоки, тенденциозность мышления и восприятия. Также они имеют реализацию в нейронах вашего мозга. В общем, когда мы говорим о нитях, нужно иметь в виду, что это способ обозначать вещи. При этом нити можно даже видеть каким-то внутренним зрением, наравне с аурой, чакрами, каналами типа Иды-Пингалы и еще 64к (это 2¹⁶) прочих нади. Любое подобное прямое видение также является созерцанием иллюзий. Однако, разумеется, чтобы осознать иллюзорность всего этого великолепия, нужно поднимать свое восприятие постепенно, вытаскивая его из грубых иллюзий.

В общем, если вы до 50 лет планируете разбрасывать ваши нити как ни в чем не бывало, что автоматически означает оставление их в прошлом, то план явно с изъяном, поскольку возвращение нитей — огромный непосильный труд. Создать нить просто, вы даже не замечаете этого. Забрать нить обратно — мучительно тяжело. Это то же, что и стереть малую часть памяти нейронной сети мозга. Высвободив ее из-под ненужной памяти и разблокировав ее для принятия других иллюзий, более высокого порядка. От которых потом также нужно будет стирать мозг.

Мозг создавался для запоминания с целью повышения выживаемости, поэтому процесс стирания идет с большим трудом. Чтобы освободить его малую частицу для принятия чего-то принципиально другого, нужно постараться. Что-то принципиально новое, какими являются иллюзии более высокого порядка, не может записываться туда же, где прописаны грубые иллюзии. Это как бы другой режим нейронов. Для начала их нужно очистить в достаточном объеме, после чего они могут переключиться в новый режим работы. Это пример другого описания того же процесса потери формы.

Ну, и намеренно забивать нейроны вредоносным мусором, чтобы потом их очищать, могут только слабоумные. Те, кто забивают себя мусором, зная, на что они идут, в этой жизни не приступят к очищению. Им не хватает опыта, органической «памяти» о том, во что им это обойдется после смерти.

Еще решил добавить пару слов про мои собственные нити привязанностей. Они у меня тоже существуют как класс взаимодействия. В основном, я их держу при себе. Но бывает, что я их протягиваю, чтобы самому опереться. Так уж устроено, что я не могу быть человеком-оркестром. В этом есть мое предназначение. У каждого свои особенности конфигурации. Поэтому часть функций я могу и должен делегировать, чтобы лучше выполнять те функции, которые редко кто может выполнить. Зачем мне распыляться на универсальность? Делегирование происходит за счет моих нитей, которые я могу протягивать сам. Такое действие по отношению к кому-либо накладывает дополнительную ответственность на этого человека. Ответственность за то, чтобы блюсти себя куда тщательнее обычного.

Я косвенно про это намекнул в третьем параграфе, где рассказывал про сексуальные связи, — что я должен быть неуязвим для социума. Уязвимым я становился, если бы опирался на человека, который служит самсаре. Дребезг формы в таком человеке ставит под удар не только его, но и меня в равной степени.

В делегировании части свойств есть высший смысл. Это касается того самого кристалла, про который я говорил ещё в 2011 году. Я тогда мало знал об этом. Было лишь смутное понимание, которым я поделился на занятиях. Тогда часть семинаристов для себя решила, что это сомнительный концепт. Даже призывали других к обратному, что-то типа: «бойтесь тех, кто зовёт вас стать частью какого-то там кристалла, ибо только в виде жидкого повидла можно противостоять самсаре, только в виде жидкого повидла можно вытечь из колеса перерождений в мир без форм».

Как говорили в Германии, каждому своё (©). Не знаю, откуда у них такие знания, подозреваю, что это были страхи, пришедшие из той же самсары. В любом случае, мне ближе эстетика кристалла, чем повидла. Поэтому я делаю то, что делаю.

Подлинный учитель не опирается на учеников. Он не образует с ними связей, кроме тех, которые идут к нему. Иными словами, он позволяет быть опорой для учеников, но сам не опирается ни на что, кроме учения. Именно про это я говорю, когда утверждаю, что я не могу больше быть вашим учителем.

Духовные учителя не становятся тоннелями. Они даже не знают про эту опцию ввиду другой конфигурации их существа. Я вижу, что путем смещения своей точки сборки вверх — то есть разжигая в себе верхние эманации при жизни (но не самые последние, а предпоследние или даже ниже на ступень), — они перерождаются в одном из высших миров. Или же сами идут по тоннелю, проложенному кем-то ранее. Об этом в литературе написано, если знать, о чем читать. Я был в этой жизни в верхних мирах, я писал и рассказывал про это. Действительно, там обитают те, кого тут считают святыми учителями. Очень приятные места и люди приятные. И довольно спокойно там, для меня, пожалуй, слишком спокойно. Эти миры все еще внутри колеса перерождений. Для меня в них смысла нет.

Однако среди тех, кто формально считался при жизни учителями, есть и те, кто становились тоннелями. Это я знаю, поскольку вижу эти тоннели, а также есть описания того, что они завещали своим последователям. Даже через тысячу лет они все еще работают как тоннели. Но про их земную жизнь мало что известно. Я не нахожу нужных подробностей. И я думаю, что на это есть довольно простая причина: все это не может быть публично доступной деятельностью в земной части пути, это слишком сокровенная изнанка. Ведь нельзя, чтобы кто-то посторонний (а это значит, служитель самсары) фиксировал своим вниманием этот процесс — лез своим жидким повидлом туда, куда не следует.

Поэтому есть еще одна опция, про которую стоит упомянуть. Воин может не только втягивать в себя нити своей привязанности, но может и вытаскивать из своего «тела» чужие нити. На каком-то этапе мне придется вынуть из себя все лишнее. Все то, что пахнет как повидло, выглядит как повидло... Ну, вы понимаете, о чем я.